Посвящается моему дорогому папе - заслуженному художнику России - Фашаяну Роману 26.06.1959 - 08.05.2025
Быть его дочкой — значит жить в волшебном хаосе. Наш дом был другим миром, где вместо обычной мебели жили подрамники и этюдники, где по углам стелилась особая, «та самая» бумага, купленная за безумные деньги в Германии. Её нельзя было трогать руками, но можно было глазами — и я понимала, что это не просто бумага, а сосуд для будущих шедевров. А еще была мастерская — святая святых, место, где пахло глиной, деревом и творчеством. Для меня это была обычная жизнь, но для друзей — завораживающая сказка. Они просили: «Пойдем к твоему папе!», и мы шли.
Он всегда ждал гостей. Сидел за станком, и в его руках бесформенный ком оживал, становился лицом, изгибом, историей. Он оборачивался, и его глаза — теплые, с искоркой — светились от радости. Возможно, в этом была его армянская душа, для которой гости — благословение. А может, просто душа большого ребенка, любящего делиться своим чудом.
Мы были с ним друзьями. Помню наши поездки на Донбасс. Он вез в багажнике не просто гуманитарную помощь для художественных школ — он вез туда кусочки мира, краски, карандаши, надежду. Он строил мосты из искусства в места, где они были нужнее всего. И я ехала рядом, чувствуя, что мой папа не просто лепит из глины — он пытается слепить что-то доброе и прочное в этом мире.
В этом году папы не стало. И наш дом, и мастерская наполнились тишиной. Теперь в них живут только его работы. Я ходила между ними, всматривалась в бронзу и гипс, в знакомые до боли профили, и поняла, что я, та работа в которую он вложил всего себя.
Он лепил меня день за днем, не глиной, а разговорами, смехом, молчаливым пониманием и этой особой, отцовской любовью, что крепче любого металла.
Он ушел, оставив после себя не просто скульптуры. Он оставил продолжение. Я постараюсь быть достойной своего мастера.
